Гештальт-подход и терапия нарциссизма

Цели модуля:

Понять нарциссизм как реляционный феномен в гештальт‑подходе, связанный с особым способом прерывания контакта, а не просто как черту характера или диагноз.

Исследовать истоки нарциссической ориентации в раннем опыте: от конфлюэнтной, «сливающейся» матери до её раннего отстранения и формирования ретрофлексивного способа самозащиты.

Развить у терапевта чувствительность к нарциссическим процессам в поле «клиент‑терапевт» и научиться поддерживать здоровую конфлюэнцию, не проваливаясь ни в слияние, ни в дистанцированное обесценивание.

Основные темы модуля:

Нарциссизм в реляционной модели Джованни Салониа: нарциссическая ориентация как особый стиль контакта и прерывания цикла, а не «дефект» личности.

Ретрофлексия у нарциссического клиента: как агрессия, злость, потребность в признании и зависимости «оборачиваются» внутрь и проявляются в теле, фантазиях и стиле общения.

Конфлюэнция и страх симбиоза: почему для нарциссического клиента так трудно выдерживать опыт близости и взаимозависимости без ощущения угрозы собственной ценности.

Фигура «большой Среды» (Environment) в терапии нарциссизма: как терапевт может становиться достаточно поддерживающей и одновременно устойчивой «средой», не требующей от клиента её «контейнировать».

Этические и эстетические аспекты контакта: как красота, взгляд Другого и опыт «быть увиденным» или «не замеченным» формируют нарциссическое страдание и возможности исцеления.

Методы работы:

Феноменологическое исследование поля терапевтической встречи: внимательное отслеживание микродвижений, пауз, изменений тона голоса, напряжения в теле как маркеров ретрофлексии и прерывания контакта.

Работа с ретрофлексией: мягкое вынесение наружу «несделанных» жестов и несказанных слов, приглашение к экспериментам с выражением подавленных чувств в безопасном, выдерживающем контакте.

"Фокус на конфлюэнции и различении: упражнения и диалоги, помогающие клиенту различать «я» и «ты», оставаясь при этом в живом контакте, а не в нарциссическом одиночестве или симбиотическом слиянии.

Использование эстетического измерения: обращение к образам, метафорам, телесным и сенсорным впечатлениям, которые помогают клиенту пережить опыт «быть увиденным» и признанным без обесценивания или идеализации.

Групповые форматы: использование группового поля как лаборатории для исследования нарциссических динамик — идеализации, зависти, конкуренции, стыда и уязвимости

Интервизорская группа

2026 27.08 Мельчакова/Стеблевская

Гештальт-терапия в работе с кругом пограничных расстройств

Цели модуля:

Познакомить участников с гештальт‑перспективой  пограничного расстройства и «пограничного опыта» как особый реляционный паттерн, а не только как набор DSM‑критериев

Представить авторскую модель Giovanni Salonia — Gestalt Translation of Borderline Language (GTBL), в которой язык и поведение клиента рассматриваются как индивидуальный способ смыслообразования, требующий «перевода», а не интерпретаций и исправлений.

Развить у терапевтов чувствительность к драме «не могу быть с тобой и не могу быть без тебя» во взаимоотношениях с пограничными клиентами и научиться выдерживать эту динамику в терапевтическом диалоге.

Основные темы модуля:

Пограничный опыт в гештальт‑подходе: клиент с borderline не как «трудный» или «безнадёжный», а как человек с крайне хрупкой структурой Self и высокой чувствительностью к полю.

Гештальт‑перевод языка borderline (GTBL): как понимать парадоксальные высказывания, яркие метафоры и «нелогичные» фразы клиента («луна сделана из сыра» и др.) как попытку выразить невыносимый опыт, а не как «бред» или манипуляцию.

Реляционная драма пограничного клиента: колебания между страхом оставления и страхом поглощения, идеализацией и обесцениванием, близостью и разрушительным разрывом контакта.

Перепрочтение диагностических критериев borderline с реляционной точки зрения: как каждый критерий описывает определённый способ контакта и творческого приспособления, а не только «симптом».

Роль терапевта и поля: какие качества контакта (ясность, предсказуемость, эмоциональная доступность, выдерживание аффекта) становятся исцеляющими для людей с пограничным опытом.

Методы работы:

Феноменологическое слушание и «перевод» языка клиента: фокус не на коррекции, а на совместном исследовании того, что именно клиент пытается пережить и обозначить своим особым языком, включая странные фразы и резкие повороты темы.

Работа с полем «невыносимой двойственности»: поддержка осознавания одновременно противоположных импульсов («уйди» и «останусь с тобой») без давления «выбрать что‑то одно», с выдерживанием напряжения в отношениях.

Диалогический формат: терапевт как «переводчик» и партнёр в диалоге, который обучается идиографическому языку конкретного клиента и подтверждает его уникальный способ быть, вместо того чтобы загонять его в схему.

Использование клинических примеров и упражнений: разбор фраз, сессий и типичных ситуаций (кризисы, звонки в отчаянии, разрывы контакта) с позиции GTBL‑модели.

Групповая работа: использование группового поля для исследования того, как пограничные паттерны проявляются между участниками и по отношению к ведущему, с акцентом на безопасность и ясные границы.

Интервизорская группа

2026 08.10  Мельчакова/Стеблевская

Гештальт-терапия в работе с обсессивно-компульсивными
переживаниями

Цели модуля:

Познакомить участников с гештальт‑подходом к обсессивно‑компульсивному опыту как к особому способу организации контакта и контроля тревоги, а не только как к клиническому диагнозу.

Показать, как обсессивно‑компульсивный опыт связан с историей отношений и полем семьи, где навязчивый контроль и «ритуалы» выступают попыткой сохранить субъективное чувство безопасности и предсказуемости.

Развить у терапевта навыки феноменологического и реляционного видения обсессивно‑компульсивного опыта, чтобы работать не только с симптомами (мысли, ритуалы), но и с глубинной тревогой, виной и жесткостью ценностей, стоящими за ними.

Основные темы модуля:

Обсессивно‑компульсивный опыт в гештальт‑перспективе: навязчивые мысли и компульсивные действия как креативная, но фиксированная попытка справиться с тревогой и внутренним конфликтом между импульсами и строгими нормами.

Цикл контакта и контроль: где в цикле контакта «застревает» человек с обсессивно‑компульсивным опытом и как постоянная проверка, сомнение и ментальное «пережёвывание» нарушают завершение гештальта.

Роль стыда, вины и внутреннего морализма: внутренний «судья», перфекционизм и идеал чистоты/правильности как ядро обсессивной организации опыта, формирующее содержание навязчивых мыслей и ритуалов.

Семейное поле и транслируемые послания: как атмосфера контроля, запретов, замалчивания эмоций и «правильности любой ценой» в семейной системе поддерживает обсессивно‑компульсивный способ переживания.

Место медикаментозного и когнитивно‑поведенческого лечения: как гештальт‑подход может дополнять эти методы, углубляя работу с личностным и реляционным измерением обсессивно‑компульсивного опыта.

Методы работы:

Феноменологическое исследование обсессивно‑компульсивного опыта: подробное распаковывание того, что человек чувствует, думает и делает до, во время и после ритуала, с удержанием любопытства вместо спешки «объяснить» и нормализовать.

Работа с «охранными» действиями: исследование функции компульсий (от чего именно они защищают, какую катастрофу предотвращают) и совместный поиск новых способов выдерживать тревогу и неопределённость в живом контакте.

Фокус на телесном и эмоциональном: отслеживание напряжения, задержки дыхания, застывания, соматических микросигналов в моменты усиления навязчивых мыслей и мягкая проработка этого опыта «здесь‑и‑сейчас».

Семейно‑ и реляционно‑ориентированные интервенции: обсуждение семейных сценариев, посланий о чистоте, правильности, ошибках и наказании, а также возможностей изменения этих сценариев в актуальных отношениях.

Клинические примеры и кейсы: разбор разнообразных форм обсессивно‑компульсивного опыта (страх загрязнения, агрессивные и религиозные обсессии, проверки, счёт, внутренние мантры) с точки зрения гештальт‑подхода и планирования терапевтических шагов.

Гештальт-подход в работе с травматическим опытом

Цели модуля:

Познакомить участников с гештальт‑подходом к травматическому опыту, в котором травма понимается как незавершённый процесс контакта, зафиксированный в теле и отношениях, а не только как событие прошлого.

Показать, как телесные проявления (напряжение, обрывы дыхания, диссоциация, онемение и др.) являются ключевыми «следами» травмы и важнейшими ориентирами в гештальт‑работе.

Развить у терапевтов навыки безопасного сопровождения клиентов с травматическим опытом, включая детские и довербальные травмы, с использованием реляционного и телесно‑ориентированного фокуса.


Основные темы модуля:

Травма в гештальт‑перспективе: не только шоковое событие, но и длительные «микротравмы» поля, которые формируют устойчивые телесно‑реляционные паттерны (заморозка, уход из контакта, гипербдительность).

Тело как место травматической памяти: как в мышечном тонусе, позе, дыхании и сенсорных ощущениях «хранится» незавершённый опыт угрозы, беспомощности и одиночества.

Цикл контакта и травматическое прерывание: на каких этапах цикла (ориентировка, мобилизация, действие, завершение) чаще всего происходит травматический «обрыв» и как это проявляется в сегодняшних отношениях клиента.

Ранний, детский и довербальный травматический опыт: как работать, когда нет слов и нарратива, а есть только телесные реакции, обрывки образов и реляционные сценарии (замирание, угождение, избегание).

Терапевтическое поле как ресурс: как присутствие терапевта, его тело, голос и ритм контакта становятся «новой средой», в которой возможно мягкое переразвертывание травматического опыта.


Методы работы:

Феноменологическое исследование тела: медленное, бережное внимание к тому, что происходит с телом клиента «здесь‑и‑сейчас» (напряжение, дрожь, ступор, изменения дыхания) и совместное наименование этих феноменов без давления и интерпретационного насилия.

Титрование и дозирование контакта с травматическим материалом: поэтапное приближение к болезненным воспоминаниям и ощущениям с постоянной опорой на ресурсы, «островки безопасности» в теле и в отношениях с терапевтом.

Телесные и сенсомоторные интервенции: мягкие приглашения к изменению позы, микро‑движениям, восстановлению дыхания, отслеживанию импульса к действию (ударить, убежать, закричать) и поиску новых форм его выражения в безопасном контексте.

Реляционный фокус: внимательное отслеживание того, как травматический опыт «разыгрывается» в поле «клиент‑терапевт» (тестирование, недоверие, обесценивание, идеализация, застывание) и использование самого контакта как места исцеления.

Работа с нарративом и смыслом: поддержка клиента в постепенном создании истории о пережитом опыте (настолько, насколько это возможно), где он больше не только «жертва события», а субъект со способностью к выбору и восстановлению связей.

Гештальт-терапия сексуальных расстройств

Цели модуля:

Познакомить участников с гештальт‑подходом к сексуальным расстройствам и сексуальному опыту в целом, где любой сексуальный симптом рассматривается как форма мудрости организма и поля, а не как «поломка» или дефект.

Показать, как сексуальные трудности (дисфункции, боли, избегание, навязчивые сценарии) связаны с историей отношений, агрессией, стыдом и запретами, а также с фигурой партнёрского поля «ты‑я‑мы».

Развить у терапевтов способность безопасно и ясно работать с темой сексуальности в кабинете, не становясь ни абьюзером, ни объектом использования, и видеть в сексуальности ресурс для исцеления, а не только источник страдания.


Основные темы модуля:

Сексуальность в гештальт‑терапии: от «симптома» к диалогу поля — как понимать сексуальные расстройства как специфический способ коммуникации между двумя людьми и попытку изменить неудовлетворяющую ситуацию.

Фигура/фон между агрессией и сексуальностью: как связаны удовольствие, боль, запреты и агрессивные импульсы; какие «узлы» между агрессией и сексуальностью лежат в основе многих дисфункций.

Основные формы сексуальных расстройств в гештальт‑перспективе: нарушения желания, возбуждения, оргазма, боли, преждевременная эякуляция и другие проявления, рассматриваемые как творческая, но застрявшая адаптация.

Парафилии и «нестандартная» сексуальность: где проходит граница между согласованной вариативностью и насилием; ответственность, преступление и выбор при сексуализированном абьюзе.

Поле терапевт‑клиент и эротика в кабинете: как работать с переносом/контрпереносом, эротическим напряжением и фантазиями, чтобы не воспроизводить травму и не попадать в злоупотребление властью.


Методы работы:

Феноменологическое исследование сексуального симптома: внимательное распаковывание того, что происходит до, во время и после сексуального контакта (фантазии, телесные ощущения, мысли, эмоции), без поспешного навешивания диагнозов и оценок.

Полевая и реляционная фокусировка: рассмотрение сексуального расстройства как особого языка пары — исследование того, что «говорит» симптом об их дистанции, власти, взаимности, агрессии, стыде и потребности в близости.

Работа с телом, дыханием и хроничными напряжениями: исследование телесных блоков (зажатая тазовая область, дыхание, застывание), связанных с сексуальным опытом, и мягкие эксперименты по восстановлению подвижности и чувствования.

Использование гештальт‑сексологии: опора на концепции и инструменты, описанные Пиццименти (например, связи между агрессией и сексуальностью, «язык» различных сексуальных симптомов, подход к преждевременной эякуляции и др.) как на карту для клинической работы.

Форматы индивидуальной и парной терапии: как по‑разному строится работа, когда клиент приходит один, и когда в сессии присутствует пара; какие эксперименты и диалоги становятся возможны в каждом из этих форматов.

Гештальт-терапия в работе с тревожными растройствами

Цели модуля:

Исследовать тему тревожных расстройств и переживания панических атак в феноменолого‑гештальт перспективе, опираясь на теоретическую и клиническую ориентацию Института гештальт‑терапии GTK KAIROS.

Показать тревогу и панические атаки как особую форму прерывания контакта и одновременно как драматическую просьбу о взаимоотношениях, направленную на восстановление чувства принадлежности, необходимого для целостной и устойчивой идентичности.

Представить реляционную модель базиса (MRB) и клинические исследования института, проливающие новый свет на диагностические аспекты тревожных расстройств и панических атак и позволяющие выбирать более точные и специфические терапевтические вмешательства в рамках теории цикла контакта, эволюционной теории и теории Я, разработанных GTK KAIROS.

Основные темы модуля:

Тревожные расстройства в гештальт‑перспективе: феноменология тревоги и панических атак в постмодернистском обществе, понимание симптома как выражения нарушения контакта с собой, другим и средой и как драматического запроса на поддерживающую связь и опору.

Паническая атака и жизненный цикл: значение тревожных симптомов в разных этапах жизненного пути пациента (возрастные переходы, кризисы, изменения в поле) с учётом современного контекста и реляционной модели базиса (MRB).

Ретрофлексированный гнев и телесно‑реляционный опыт: панические атаки как нарушение контакта и телесно‑реляционного переживания в ретрофлексивном стиле; роль нераспознанной агрессии и эмоции гнева, превращённой во «внутреннюю сигнализацию» тревоги и паники.

Тревога, тело и опыт контакта: телесные проявления тревоги и панических атак (сердцебиение, одышка, тремор, дереализация и др.) как фигура незавершённого телесно‑реляционного процесса, в котором организм пытается защититься и одновременно обратиться к Другому.

Дифференциальная диагностика: разграничение различных тревожных расстройств и, в частности, различие между панической атакой и панической кризой, определяющее характер клинического и психотерапевтического вмешательства.

Методы работы:

Феноменологическое развёртывание тревоги и паники: пошаговое исследование эпизодов тревоги и панических атак «кадр за кадром» (предвестники, телесные реакции, мысли, образы, поведение) с возвращением к опыту «здесь‑и‑сейчас» в контакте с терапевтом.

Работа с ретрофлексией и гневом: поддержка клиента в распознавании и присвоении собственной агрессии, скрытой за тревогой, и постепенный перевод ретрофлексированного гнева в осознавание, самоуважение и более ассертивный стиль взаимодействия.

Телесно‑реляционный фокус: отслеживание моментов прерывания контакта в теле (замирание, блок дыхания, «отключение» чувств) и мягкие эксперименты по восстановлению движения, дыхания и диалога, не перегружая нервную систему и поддерживая чувство безопасности.

Использование MRB‑модели и теории цикла контакта: совместное картирование базовых реляционных координат клиента (как он ищет опору, выдерживает близость, обращается за помощью) и связывание их с тревожной и панической симптоматикой с опорой на модель GTK KAIROS.

Клинические примеры и дифференциальная диагностика: разбор случаев тревожных и панических расстройств с точки зрения MRB, ретрофлексии и цикла контакта, обсуждение сочетания гештальт‑терапии с медикаментозным лечением и других форм клинического вмешательства, а также практическая отработка дифференциальной диагностики между различными видами панических эпизодов.

Гештальт-подход и терапия депрессивных расстройств

Цели модуля:

Познакомить участников с гештальт‑подходом к депрессивному опыту, где депрессия рассматривается как специфический способ организации контакта и прерывания жизненного движения, а не только как набор симптомов или «химический дисбаланс».

Показать, как депрессивный опыт связан с историей привязанности, утратами, зависимостью и созависимостью, а также с полем семейных и партнёрских отношений, в которых сниженная энергия и отчаяние выполняют определённую функцию.

Развить у терапевтов навыки феноменологического и реляционного видения депрессии, чтобы работать не только с настроением и мотивацией, но и с нарушенной способностью к выбору, агрессии и построению опоры в поле.


Основные темы модуля:

Депрессия в гештальт‑перспективе: депрессивный опыт как «застывшее» поле, в котором энергия Self блокируется между гневом, виной и бессилием; депрессия как ответ на невозможность реализовать важную потребность или завершить гештальт.

Цикл контакта и депрессивное прерывание: на каких этапах (ориентировка, мобилизация, действие, завершение) чаще всего происходит обрыв при депрессии; почему клиент говорит «нет смысла начинать» и отказывается от движения ещё до попытки.

Агрессия, вина и зависимость: как невыраженный гнев и агрессия обращаются против себя в форме самоуничижения и безнадёжности, а зависимые и аддиктивные паттерны усиливают депрессивный фон.

Семейное и реляционное поле депрессии: как сценарии «молчаливой жертвы», эмоционального холода, скрытых конфликтов и патологических зависимостей формируют депрессивную организацию опыта.

Клиника и границы: различие между депрессивным эпизодом, дистимией, депрессивной организацией личности и депрессией на фоне аддикций или других психических расстройств; место медикаментозной терапии и роль психиатра‑гештальтиста.


Методы работы:

Феноменологическое исследование депрессивного опыта: бережное распаковывание того, как клиент переживает «отсутствие смысла», усталость, утрату вкуса — с вниманием к малейшим движениям жизни, которые всё ещё присутствуют в поле.

Работа с блокированной агрессией: постепенное обнаружение и признание гнева (на себя, других, судьбу), который был ретрофлексирован и превратился в самообвинение и обесценивание, и поиск новых, более поддерживающих форм его выражения.

Телесно‑ориентированный фокус: исследование позы, дыхания, мышечного тонуса депрессивного клиента (схлопнутая грудь, тяжесть, замедление), и мягкие эксперименты, поддерживающие минимальное увеличение присутствия и энергии без насилия и «подгоняния».

Реляционная работа с полем: осознавание того, как депрессивные паттерны проявляются в контакте с терапевтом (отмена сессий, «я вам мешаю», обесценивание помощи), и использование самого терапевтического отношения как пространства нового опыта опоры и принятия.

Работа с зависимостями и депрессией: опора на идеи о «абсолютной» и зависимой связи (La relazione assoluta, dipendenze patologiche) — исследование, как патологическая зависимость/созависимость поддерживает депрессивный опыт и какие шаги возможны в сторону более свободной, живой связи.

Психология и психотерапия шизофренических расстройств. Психоз

Цели модуля:

Рассмотреть шизофрению и психоз не только как совокупность позитивных и негативных симптомов, а как глубокий онтологический кризис «бытия‑в‑мире», радикально нарушающий процесс совместного формирования контакта между Я и Другим.

Показать, как выход за пределы клинико‑прагматической модели и патогенетических подходов, сосредоточенных на симптомах, открывает феноменологическую перспективу, в которой ядром психоза становится нарушение межтелесности и межсубъектной гармонии.

Развить у терапевтов и психиатров навыки «терапии контакта» (Metodo Psylogy / terapia del contatto), где диагностика понимается как реляционный акт, а психотерапия — как практика повторного проживания мира через терапевтическое соприсутствие, дополняющее фармакологическое лечение.

Основные темы модуля:

Психоз и шизофрения в феноменолого‑гештальт перспективе: «психическое заболевание» как радикально изменённый способ быть‑с‑другими, где нарушаются границы между внутренним и внешним, но сохраняется стремление к смыслу и контакту.

Unheimlichkeit и утрата очевидности мира: опыт жуткой странности, в котором живое тело переживается как чуждый объект, а мир теряет само собой разумеющуюся «понятность»; шизофрения как состояние, в котором мир больше не поддерживает спонтанный контакт.

Нарушение межтелесности как патогномоничное ядро: психоз рассматривается как разрыв дорациональной телесной гармонии между пациентом и другим человеком; диагностический акт понимается как реляционное распознавание этого экзистенциального раскола.

«Терапия контакта» и Metodo Psylogy: авторская интеграция феноменологии и гештальт‑терапии, в которой фокус смещается с устранения симптомов на восстановление минимальных форм контакта с телом, эмоциями, Другим и повседневностью, а тело из фрагментированного механизма вновь становится центром опыта.

Роль психиатра‑гештальтиста и мультидисциплинарного подхода: сочетание фармакотерапии и психотерапии, работа с семьёй и социальной средой, этические вопросы (угроза, ответственность, принудительное лечение, стигма) и задача помогать пациенту строить достойный жизненный план, выходящий за рамки «ведение клинического случая».

Методы работы:

Феноменологическое исследование психотического опыта: внимательное, не‑обесценивающее слушание бредовых идей и галлюцинаций как особого языка поля и попытки субъекта придать смысл переживаемому, с акцентом на том, как именно искажается опыт тела и мира.

«Терапия контакта» в практике: постепенное восстановление межтелесной и межсубъектной гармонии через терапевтическое соприсутствие, ясные, но не насильственные рамки, дозированный диалог, поддерживающий повторное «пребывание‑в‑мире» вместе с другим человеком.

Работа в ремиссии: формирование внутренней опоры, развитие способности различать фантазии и реальность, поддержка ролевой и социальной реинтеграции (работа, учёба, семья), при продолжающемся медикаментозном лечении и наблюдении.

Семейно‑ и полево‑ориентированный фокус: исследование, как семейное и социальное поле усиливают или ослабляют психотическую уязвимость; обучение родственников основам контакта с человеком, пережившим психоз, чтобы уменьшать отчуждение и стигму.

Мультидисциплинарная координация: взаимодействие с неврологами, клиническими психологами, социальными службами и другими специалистами, использование метода Psylogy как интегративной рамки, которая придаёт смысл совместной работе команды с тяжёлыми психотическими расстройствами.

Истерия

Цели модуля:
Познакомить участников с гештальт‑подходом к истерическому опыту, где истерия рассматривается не как «устаревший диагноз», а как живой модус переживания, который и сегодня проявляется, часто маскируясь под другие расстройства.
Показать, как истерический модус становится «лакмусовой бумажкой» (cartina di tornasole) для поля: через тело, драматизацию и симптомы он выявляет напряжение между требованиями среды и стремлением быть собой.
Развить у терапевтов навыки феноменологической и реляционной работы с истерическими проявлениями, чтобы сопровождать переход от драмы и симптома к диалогу и более аутентичному способу присутствия.

Основные темы модуля:
«Существует ли ещё истерия?» Исторический путь: от Фрейда, для которого истерия была моделью психического страдания, до постфрейдистских теорий, фактически «упразднивших» истерию как диагноз, и к гештальт‑переосмыслению Лизи.
Истерический модус как способ контакта: демонстративность, телесные симптомы, «сцена» и поиск зрителя рассматриваются как попытка быть увиденным и принятым, а не как «манипуляция» или пустая театральность.
Тело и символика «матки»: переход от матки как иконы «истерического» страха (контроля над женским, телесным, сексуальным) к матке как символу принятия жизни, инаковости и «чужого».
Истерия в контексте постмодерна: как истерический модус сегодня «переодевается» в панические, соматоформные, личностные и другие расстройства, оставаясь в основе конфликта между адаптацией к ожиданиям среды и правом быть собой.
Этическое и эстетическое измерение: феноменологическое чтение истерии как места, где этика (отношение к Другому) и эстетика (стиль, образ, сцена) пересекаются, а пациент «всегда прав» в том смысле, что его опыт имеет внутреннюю логику.

Методы работы:
Феноменологическое слушание истерического опыта: внимательное присутствие по отношению к телесным симптомам, драматическим рассказам, «сценам» и резким сменам настроения как к выразительному языку поля, а не к «преувеличению».
От драмы к диалогу: поддержка перехода от разыгрывания (re-enactment) к проговариванию; помощь клиенту перемещаться с «сцены», где он ищет зрителя, в диалогическое пространство «я‑ты», где возможны встреча и ответственность.
Работа с телом и образом: исследование позы, жестов, голоса, соматических симптомов как носителей истерической истории, использование метафор, образов, эстетического опыта для расширения осознавания и интеграции.
Реляционный фокус: отслеживание того, как истерический модус проявляется в поле «клиент‑терапевт» (искушение спасти, восхищаться, обесценить, отвергнуть) и использование этого как материала для осознавания обоих участников.
Клинические направления: показ того, как истерический модус может «симулировать» тревожные, депрессивные, соматоформные и другие патологии, и какие гештальт‑интервенции поддерживают движение от симптома к более творческому, автономному способу самовыражения.

Женская психосоматика

О модуле:

Данная работа основана на интуитивном предположении, что теоретическая модель гештальт-терапии в версии, разработанной в Институте ГТК, может рассматриваться как возможный предпочтительный клинический подход к лечению сексуальных симптомов; герменевтические ключи гештальт-эпистемологии в их нынешней переинтерпретации кажутся на удивление адекватными для обеспечения ориентации, единства и согласованности клинического сексологического процесса.

Специфичность теоретической модели гештальт-терапии, которая делает ее идеальным кандидатом для применения в клинической сексологии, заключается в ядре ее эпистемологии, которая, изучая телесно-реляционные переживания с феноменологическо-экзистенциальной точки зрения прожитого времени, разработала концептуальную категорию «контакт». Это теоретическое предположение, представляющее собой специфическое теоретико-клиническое нововведение, которое гештальт-терапия внесла в панораму гуманистических терапий в прошлом веке, искусно и оригинально объединив три конститутивных измерения человеческого существования: тело, время и отношения, предлагает особенно подходящие герменевтические подходы к интерпретации сексуального опыта, который представляет собой «архетипический момент контакта».

Клинический подход, такой как гештальт-терапия, чья основная теоретико-клиническая направленность заключается в феноменологическом наблюдении за тем, что происходит между встречей и активацией процессов, позволяет нам осмыслить сексуальный симптом и сориентировать клинический процесс, тем самым преодолевая первоначальный эклектизм клинического сексологического подхода. Далее мы увидим, как теория Я и теория контакта (которые конститутивное измерение времени связывает динамическим и процессуальным образом) могут представлять собой гибкую, последовательную и эффективную теоретическую основу для сексуальной психотерапии, позволяя нам преодолеть необходимость обращения к клиническим инструментам из множества теоретических моделей, опирающихся на очень отдаленные эпистемологии.

Мне нравится представлять эту работу как развитие гештальта, начавшееся с «фигуры» желания: придание «тела» первоначальной интуиции возможного и плодотворного контакта (культурного и клинического) между научной экспертизой сексологии и теоретико-клинической моделью гештальт-психотерапии. Учитывая, что ясность и энергия, с которой фигура возникает и «формируется», зависят от её контекста, я посчитал необходимым исследовать этот контекст, рассказав историю обеих сторон. В повествовании будет учтен контекстуальный метод, типичный для гештальт-герменевтики, который понимает (и понимает) каждую теоретическую модель как фигуру, возникающую, в свою очередь, из исторического и социокультурного контекста, в котором она возникла и развивалась.

Основные цели и темы модуля:

В рамках подлинно гештальт-перспективы, которая рассматривает явления, анализируя контекст, на котором они проявляются, мы расширим наш взгляд от клинического до постмодернистского исторического и социокультурного контекста. Исходя из понимания реляционных парадигм и антропологических моделей, пронизывающих опыт современного человека, станет возможным доступ к клиническим данным с помощью соответствующих интерпретационных ключей, позволяющих не поверхностно интерпретировать как эпидемиологические аспекты (количественные и качественные), так и сугубо клинические (диагностические классификации и модели лечения).

Кроме того, чтобы обеспечить дополнительный контекст для «фигуры» контакта, я посчитал необходимым явно показать глубокое влияние экзистенциально-феноменологической мысли на клиническую модель GT. Это позволит нам лучше понять теоретическую специфику, которая делает ее подходящей для последовательной ориентации клинического сексологического процесса.

Таким образом, мы «наконец» достигнем полного контакта, пытаясь продемонстрировать, как герменевтические ключи теории контакта и теории самости могут породить терапевтическое мышление, которое, благодаря своей феноменологической перспективе, позволяет нам выйти за рамки дихотомических интерпретационных категорий органического, внутрипсихического и реляционного. Несмотря на попытки интегрировать сексуальный опыт в целостное видение, эти дихотомические категории по-прежнему занимают важное место в большинстве клинических подходов современной сексологии.

Психопатология парных отношений

Цели модуля:

Познакомить участников с моделью гештальт‑терапии с парами и семьями (Family Gestalt Therapy, GTF), разработанной Джованни Салониа и клинически развиваемой Валерией Конте в области парных и семейных отношений.

Научить видеть парный и семейный симптом (конфликт, ребёнок‑«идентифицированный пациент», кризис, измена и др.) как выражение напряжения всего поля отношений, а не только «проблему одного члена семьи».

Развить у терапевтов навыки клинического применения модели GTF: чтение динамики пары/семьи, выбор фокуса и позиции терапевта, определение этапов и временных рамок вмешательства.


Основные темы модуля:

Теоретико‑клиническая модель Family Gestalt Therapy: оригинальный вклад Салониа в понимание семьи и пары как поля, в котором симптом — это фигура, возникающая из неосознаваемых напряжений и нарушений контакта.

Пара: от принадлежности к индивидуации. Как пара удерживает баланс между «быть вместе» и «быть собой», и как нарушения этого баланса проявляются в жалобах (ревность, измены, секуализация/десексуализация отношений, эмоциональная дистанция).

Coparenting и семейная система: совместное родительство, распределение ролей и границ между партнёрами и поколениями, исследования Салониа и Конте по ко‑родительству в разных типах семей (гетеро‑ и однородительские пары).

Пространство, границы и «танец стульев»: использование проксемики (расстояния, расположение тел в пространстве) как ключа к пониманию семейной и парной динамики; идея «танца стульев» и «танца местоимений» (я‑ты‑мы‑они).

Жизненный цикл пары и семьи: как переходы (рождение ребёнка, подростковый кризис, «опустевшее гнездо», уход родителей, болезни, потери) меняют конфигурацию поля и порождают симптомы.


Методы работы:

«Танец стульев» и «танец местоимений»: работа с пространством и посадкой членов семьи/пары, перемещение стульев и изменение дистанций для проявления и переработки скрытых коалиций, исключений и треугольников.

Феноменологическое исследование семейной/парной сцены: детальное совместное рассмотрение конкретных эпизодов (ссоры, молчания, кризиса) с фокусом на том, кто что чувствует, говорит, делает, как меняются расстояния и местоимения («я», «ты», «мы», «они»).

Чтение и реструктурирование coparenting: работа с тем, как партнёры сотрудничают/соревнуются в родительской функции, помощь в формировании более согласованного, поддерживающего ко‑родительства.

Супервизионно‑практический формат: демонстрационные сессии, «разбор живьём» семейной/парной терапии, ролевые игры и работа в малых группах, где участники пробуют модель GTF и обсуждают трудности (например, с «тяжёлыми» семьями).

Определение этапов и границ вмешательства: как оценить показания и противопоказания для семейной/парной гештальт‑терапии, договориться о контракте, выдерживать границы (тайна, коалиции, запросы отдельных членов) и завершать работу.

Сертификация.